Frontpage Slideshow | Copyright © 2006-2011 JoomlaWorks Ltd.

Архиерейские богослужения

14 октября, вс
Покровский храм

23 октября, вт
Храм прп. Амвросия Оптинского в православной гимназии

26 октября, пт
Храм Иверской иконы
Божией Матери

Актуальная информация

Мощи святителя Луки (Войно-Ясенецкого) будут принесены в 17 российских городов 1.10.2018

Начинается прием творческих работ для участия в Международном детско-юношеском конкурсе «Лето Господне» 24.09.2018

Священный Синод утвердил молитвенные прошения о сохранении единства Православия 16.09.2018

Обращение Святейшего Патриарха Кирилла по случаю Дня трезвости 11.09.2018

Заявление Священного Синода Русской Православной Церкви от 8 сентября 2018 года 10.09.2018

Вышла в свет книга Святейшего Патриарха Кирилла «Русь святая, храни веру православную: К 1030-летию Крещения Руси» 26.07.2018

Подведены итоги заседания Священного Синода в Екатеринбурге 16.07.2018

Патриарх Кирилл: Память о трагической смерти царской семьи послужит переосмыслению истории 14.07.2018

Патриарх Кирилл совершит богослужения по случаю столетней годовщины подвига Николая II и его семьи 1.07.2018

Патриарх призвал равняться в деле проповеди на святых Кирилла и Мефодия 27.05.2018

Изречения великих

Что надо делать, чтобы иметь мир в душе и теле? Для этого надо всех любить, как самого себя, и каждый час быть готовым к смерти.

Преподобный
Силуан Афонский

Свет Христов просвещает всех!

Книги Нового Завета

Евангелие от Матфея

Евангелие от Марка

Евангелие от Луки

Евангелие от Иоанна

Первое послание
к Коринфянам

апостола Павла

Молитвы

Молитвы утренние

Молитвы на сон грядущим

Шестопсалмие

Псалтирь

Иисусова молитва

Последование
ко Святому Причащению

Акафист Сладчайшему Господу нашему Иисусу Христу

Акафист Пресвятой Богородице

Акафист Николаю Чудотворцу

Рекомендуем

«Икона».
Документальный фильм митрополита Илариона Алфеева из цикла «Человек перед Богом»

«Я странник убогий».
Стихотворение Сергея Есенина Читает Сергей Безруков

«Крестовоздвижение».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Праздники»

«Успение».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Праздники»

«Преображение Господне».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Праздниеи»

«Рай и ад».
Что знает о них христианин?

«Наш век».
Стихотворение Федора Тютчева читает Георгий Тараторкин

«Таинство священства ».
Православная энциклопедия

«Православие на Руси».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Церковь в истории»

«Бог».
Стихотворение Дмитрия Мережковского
читает Владимир Зайцев

«Слово».
Стихотворение Николая Гумилева
читает Константин Хабенский

«Мой народ».
Стихотворение Сергея Бехтеева

«Храм Покрова на Нерли. Видеообзор

«Церковь».
Лекция протоиерея Вадима Леонова

«Митрополит Антоний Сурожский».
Фильм из цикла «Проповедники»

«Иеромонах Серафим (Роуз)».
Фильм из цикла «Проповедники»

«Христос анести!».
Тамара Романова. Записки паломницы

«Гонения на Церковь в России ХХ века».
Фильм из цикла «Церковь в истории»

«Иисус Христос и Его Церковь».
Фильм из цикла «Церковь в истории»

«Какими чистыми устами...».
Исполняет сестринский хор Свято-Тихоновского Преображенского женского монастыря

«Записки паломницы. Вифлеем».
Литературный очерк Тамары Романовой

Святитель Иоанн Златоуст о посте

«Гонения на Церковь в России ХХ века».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Церковь в истории»

«Царство Небесное».
Передача из цикла «Православная энциклопедия»

«Покров».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Праздники»

Акафист преподобному Сергию Радонежскому

«Крестовоздвижение».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Праздники»

«Кресту Твоему поклоняемся, Владыко...».
Исполняет хор Сретенского ставропигиального мужского монастыря (г. Москва)

«Рождество Богородицы».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Праздники»

«Царица Небесная. Богоматерь Владимирская».
Документальный фильм

«Успение Пресвятой Богородицы».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Праздники»

«Церковная иерархия».
Лекция протоиерея Владимира Цыпина

«Значение и устройство православного храма».
Лекция протоиерея Игоря Фомина

«Вознесение».
Фильм студии «Неофит» из цикла «Лето Господне»

«Личность Иисуса Христа».
Лекция священника Андрея Рахновского

«Московская духовная академия».
Документальный фильм

Полезные ссылки

8 октября. Преставление прп. Сергия, игумена Радонежского, всея России чудотворца (1392)

Пре­по­доб­ный Сер­гий Ра­до­неж­ский. Все уче­ние – жизнь

На­ча­ло бес­при­мер­но­му в ис­то­рии раз­ма­ху пра­во­слав­но­го по­движ­ни­че­ства, слу­чив­ше­го­ся в XIV-XV вв. бы­ло по­ло­же­но под Моск­вой, в Тро­иц­ком мо­на­сты­ре пре­по­доб­ным Сер­ги­ем Ра­до­неж­ским.

Пре­по­доб­ный Сер­гий Ра­до­неж­ский не оста­вил по­сле се­бя ни еди­ной строч­ки. Бо­лее то­го, он все­гда сто­ро­нил­ся от­кро­вен­но­го учи­тель­ства. По­это­му, мож­но ска­зать, что уче­ние пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го — это его жизнь.

По­движ­ни­че­ство пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни по­вли­я­ло на всю оте­че­ствен­ную ду­хов­ность, ибо он внес в нее важ­ней­шие для все­го рус­ско­го на­ци­о­наль­но­го со­зна­ния ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ские идеи.

В первую оче­редь, Сер­гий Ра­до­неж­ский, стре­мясь к «жиз­ни во Хри­сте», ввел идею и прак­ти­ку «вы­со­ко­го жи­тия», как ре­аль­ный при­мер нрав­ствен­но­го со­вер­шен­ства, как не­кий об­ще­че­ло­ве­че­ский иде­ал. Не­за­дол­го до смер­ти, Сер­гий Ра­до­неж­ский за­ве­щал сво­им ино­кам «иметь чи­сто­ту ду­шев­ную и те­лес­ную и лю­бовь не­ли­це­мер­ную», «сми­ре­ни­ем укра­шать се­бя», «еди­но­мыс­лие друг с дру­гом хра­нить», «ни во что ста­вить честь и сла­ву жиз­ни этой, но вме­сто это­го от Бо­га воз­да­я­ния ожи­дать, не­бес­ных веч­ных благ на­сла­жде­ния». По су­ти де­ла, в этом за­ве­ща­нии, в крат­кой фор­ме, вы­ра­же­ны все глав­ные со­став­ля­ю­щие идеи «вы­со­ко­го жи­тия».

Про­по­ве­дуя «вы­со­кое жи­тие», Сер­гий Ра­до­неж­ский при­зы­вал ино­че­скую бра­тию, преж­де все­го, к пол­но­му от­ка­зу от мир­ских со­блаз­нов — бо­гат­ства, вла­сти, не­на­ви­сти, на­си­лия. Он счи­тал, что все эти мир­ские за­бо­ты тя­го­тят ду­шу и ме­ша­ют ино­ку со­сре­до­то­чить­ся на мо­лит­ве. «А ни о чем бес­по­лез­ном не нуж­но за­бо­тить­ся, но сле­ду­ет упо­вать и взи­рать на Бо­га, Ко­то­рый мо­жет кор­мить нас, и оде­вать, и обо всех на­ших де­лах за­бо­тить­ся: и от не­го сле­ду­ет ожи­дать все­го, что нуж­но доб­ро­го и по­лез­но­го ду­шам и те­лам на­шим», — го­во­рил Сер­гий.

По­это­му в са­мом Тро­иц­ком мо­на­сты­ре прак­ти­ко­ва­лись ни­ще­лю­бие, от­каз от част­ной соб­ствен­но­сти, сми­ре­ние и лю­бовь. Но, в то же вре­мя, Сер­гий не при­вет­ство­вал пол­ной ни­ще­ты или по­би­руш­ни­че­ства, чем за­ни­ма­лись мо­на­хи иных оби­те­лей. Тро­иц­кий игу­мен очень вы­со­ко це­нил че­ло­ве­че­ское до­сто­ин­ство, ко­то­рое да­но от Бо­га, и ко­то­рое че­ло­век обя­зан со­блю­дать. По­это­му тро­иц­кие ино­ки прак­ти­ко­ва­ли каж­до­днев­ный сов­мест­ный труд для до­бы­ва­ния средств к су­ще­ство­ва­нию. Боль­ше то­го, ес­ли жи­те­ли окрест­ных сел при­во­зи­ли ино­кам про­ви­зию, то по ве­ле­нию игу­ме­на, они сна­ча­ла со­вер­ша­ли мо­лит­ву во сла­ву Бо­жию, по­том кор­ми­ли го­стей, и уже в по­след­нюю оче­редь са­ми при­сту­па­ли к тра­пе­зе.

От­каз от все­го мир­ско­го дол­жен был спо­соб­ство­вать то­му, что­бы ино­ки хра­ни­ли «чи­сто­ту ду­ши», как не­об­хо­ди­мое усло­вие «вы­со­ко­го жи­тия». В этом смыс­ле, Сер­гий Ра­до­неж­ский сле­до­вал древ­ней мо­на­ше­ско-ас­ке­ти­че­ской тра­ди­ции. В тек­сте Жи­тия го­во­рит­ся, что в сво­ем серд­це («на серд­ци имеа») пре­по­доб­ный Сер­гий но­сил при­ме­ры зна­ме­ни­тых древ­них по­движ­ни­ков, ос­но­ва­те­лей мо­на­стыр­ской во­об­ще и, в част­но­сти, об­ще­жи­тель­ской тра­ди­ции -Ан­то­ния Ве­ли­ко­го, Ев­фи­мия Ве­ли­ко­го, Сав­ву Освя­щен­но­го, Па­хо­мия, Фе­о­до­сия и про­чих.

Од­на­ко по его мне­нию, до­сти­же­ние ду­шев­ной чи­сто­ты не бы­ло свя­за­но с прак­ти­кой «ис­тя­за­ния пло­ти» в том ви­де, как ее по­ни­ма­ли, на­при­мер, в Ки­е­во-Пе­чер­ском мо­на­сты­ре. Жи­тие со­об­ща­ет, что еще в то вре­мя, ко­гда ино­ки жи­ли «особ­но», Сер­гий вел стро­гую пост­ни­че­скую жизнь, а доб­ро­де­те­ли его бы­ли та­ко­вы: «го­лод, жаж­да, бде­ние, су­хая пи­ща, на зем­ле сон, чи­сто­та те­лес­ная и ду­шев­ная, мол­ча­ние уст, плот­ских же­ла­ний тща­тель­ное умерщ­вле­ние, тру­ды те­лес­ные, сми­ре­ние не­ли­це­мер­ное, мо­лит­ва бес­пре­стан­ная, рас­су­док доб­рый, лю­бовь со­вер­шен­ная, бед­ность в одеж­де, па­мять о смер­ти, кро­тость с мяг­ко­стью, страх Бо­жий по­сто­ян­ный». При этом Жи­тие под­чер­ки­ва­ет осо­бое зна­че­ние идеи стра­ха Бо­жия, ко­то­рым пре­по­доб­ный огра­дил­ся от гре­хов. Од­на­ко сам страх Бо­жий — это лишь на­ча­ло по­дви­га, на­ча­ло вся­кой доб­ро­де­те­ли.

И уже чуть ни­же, Жи­тие со­об­ща­ет, что «бе­сов­ских ис­ку­ше­ний» Сер­гий из­бе­гал не прак­ти­кой «ис­тя­за­ния пло­ти», но лишь стро­гим по­стом: «Пре­по­доб­ный же, по­чув­ство­вав на­па­де­ние вра­же­ское (т.е. дья­воль­ские ис­ку­ше­ния. — С.П.), под­чи­нил се­бе те­ло и по­ра­бо­тил его, обуз­дав по­стом; и так бла­го­да­тью Бо­жи­ей был он из­бав­лен от ис­ку­ше­ний». Са­мое же глав­ное сред­ство в борь­бе с ис­ку­ше­ни­я­ми — нрав­ствен­ный по­двиг, та са­мая «чи­сто­та ду­ши», ко­гда, не при­бе­гая к фи­зи­че­ским ис­тя­за­ни­ям, че­ло­век лишь од­ни­ми «стре­ла­ми чи­сто­ты» спо­со­бен пре­одо­леть все со­блаз­ны: «На­учил­ся он про­тив бе­сов­ских на­па­де­ний обо­ро­нять­ся: как толь­ко бе­сы стре­ла­ми гре­ха по­ра­зить его хо­те­ли, пре­по­доб­ный стре­лы чи­сто­ты пус­кал в них, стре­ля­ю­щих во мра­ке в пра­вед­ных серд­цем».

Сле­до­ва­тель­но, в Тро­иц­кой оби­те­ли ас­ке­ти­че­ский по­двиг рас­смат­ри­ва­ли, как, во-пер­вых, стра­да­ние во имя Хри­ста, и, во-вто­рых, как сред­ство «освет­ле­ния ду­ши», ибо стра­да­ние долж­но имен­но освет­лять ду­шу, а не «ис­тя­зать» те­ло. Та­ким об­ра­зом, вы­сту­пая ду­хов­ным на­след­ни­ком Ан­то­ния и Фе­о­до­сия Пе­чер­ских, Сер­гий Ра­до­неж­ский сме­стил ак­цен­ты в на­прав­ле­ние ду­хов­но­го и нрав­ствен­но­го са­мо­со­вер­шен­ство­ва­ния, от­ка­зав­шись от фи­зи­че­ско­го «ис­тя­за­ния пло­ти». И не­да­ром в са­мом Жи­тие не­од­но­крат­но под­чер­ки­ва­ет­ся, что имен­но из-за «чи­сто­ты жиз­ни» пре­по­доб­ный Сер­гий был удо­сто­ен Бо­жи­ей бла­го­да­ти.

Не­ма­ло­важ­ным усло­ви­ем «вы­со­ко­го жи­тия» бы­ли идеи сми­ре­ния и люб­ви. И Сер­гий Ра­до­неж­ский всей сво­ей жиз­нью до­ка­зы­вал окру­жа­ю­щим — жизнь мож­но устра­и­вать толь­ко доб­ром и лю­бо­вью, ибо, от­ве­чая злом на зло, че­ло­век по­рож­да­ет но­вое зло. Не­да­ром Г.П. Фе­до­тов, го­во­ря о Сер­гии Ра­до­неж­ском, впол­не спра­вед­ли­во за­ме­тил: «Сми­рен­ная кро­тость — ос­нов­ная ду­хов­ная ткань его лич­но­сти».

Не­об­хо­ди­мой со­став­ля­ю­щей «вы­со­ко­го жи­тия» яв­ля­лась идея «внут­рен­ней» ду­хов­ной сво­бо­ды, как выс­шей сте­пе­ни сво­бо­ды во­об­ще. В ос­но­ве этой идеи ле­жат сло­ва Иису­са Хри­ста: «И по­зна­е­те ис­ти­ну, и ис­ти­на сде­ла­ет вас сво­бод­ны­ми» (Ин., 8:32). Раз­ви­тая впо­след­ствии в тру­дах От­цов Церк­ви, идея «внут­рен­ней сво­бо­ды» по­лу­чи­ла свое яр­кое во­пло­ще­ние в жиз­ни и де­я­тель­но­сти пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го.

Суть этой идеи в сле­ду­ю­щем. Че­ло­век, под дей­стви­ем бла­го­да­ти Свя­то­го Ду­ха, спо­со­бен по­знать Бо­жию ис­ти­ну и всту­пить на путь спа­се­ния. По­зна­ние ис­ти­ны убеж­да­ет че­ло­ве­ка в бес­смыс­лен­ной су­ет­но­сти мир­ских за­бот, но, од­но­вре­мен­но, мно­го­крат­но укреп­ля­ет его ду­хов­ные си­лы. Сле­до­ва­тель­но, овла­дев­ший ис­ти­ной че­ло­век ока­зы­ва­ет­ся сво­бод­ным по от­но­ше­нию к окру­жа­ю­ще­му ми­ру и ко злу, ко­то­рое этот мир на­пол­ня­ет. Бо­лее то­го, он на­чи­на­ет про­ти­во­сто­ять злу.

«Внут­рен­няя сво­бо­да» — это выс­шая сте­пень сво­бо­ды по­то­му, что че­ло­век в сво­их по­мыс­лах и по­ступ­ках мак­си­маль­но при­бли­жа­ет­ся к Бо­же­ствен­но­му об­ра­зу. Ни­ка­кая дру­гая раз­но­вид­ность сво­бо­ды, а осо­бен­но та сво­бо­да, ко­то­рая уста­нов­ле­на в че­ло­ве­че­ских за­ко­нах, не мо­гут срав­нить­ся со сво­бо­дой «внут­рен­ней». Ведь ес­ли в серд­це че­ло­ве­ка жи­вет Бо­жия Бла­го­дать, то ни­что не мо­жет по­ме­шать ему быть сво­бод­ным, ибо под воз­дей­стви­ем этой Бла­го­да­ти че­ло­век со­вер­ша­ет имен­но те по­ступ­ки, ко­то­рые вну­ше­ны ему Са­мим Гос­по­дом.

При­ме­ра­ми «внут­рен­ней сво­бо­ды» пре­по­доб­но­го Сер­гия мо­гут слу­жить мно­го­чис­лен­ные слу­чаи, ко­гда он со­вер­шен­но сво­бод­но об­ра­ща­ет­ся с кня­зья­ми, епи­ско­па­ми и мно­ги­ми силь­ны­ми ми­ра се­го, ко­то­рые при­во­дят­ся в его Жи­тие. Оза­бо­чен­ный толь­ко слу­же­ни­ем Гос­по­ду, он ока­зы­ва­ет­ся вы­ше и сво­бод­нее мно­гих, на­де­лен­ных ре­аль­ной мир­ской вла­стью.

На­до ска­зать, что идея «внут­рен­ней сво­бо­ды» со вре­ме­нем ста­ла очень вли­я­тель­ной в оте­че­ствен­ной ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ской мыс­ли и в ли­те­ра­тур­но-ху­до­же­ствен­ном твор­че­стве. Эта идея на­шла свое от­ра­же­ние и вы­ра­же­ние прак­ти­че­ски во всех уче­ни­ях рус­ских лю­бо­муд­ров и во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях рус­ских пи­са­те­лей. Бо­лее то­го, в идее «внут­рен­ней сво­бо­ды» Сер­гий Ра­до­неж­ский вы­ра­зил од­но из важ­ней­ших ка­честв рус­ско­го на­ци­о­наль­но­го са­мо­со­зна­ния.

Еще од­но из усло­вий «вы­со­ко­го жи­тия» — и для от­дель­но­го че­ло­ве­ка, и для мо­на­стыр­ской оби­те­ли, и для об­ще­ства в це­лом, — пре­по­доб­ный Сер­гий ви­дел в еди­но­мыс­лии.

Еди­но­мыс­лие для от­дель­но­го че­ло­ве­ка — это един­ство ду­ши, пол­но­стью по­свя­щен­ной слу­же­нию Гос­по­ду. Для оби­те­ли — это един­ство по­мыс­лов и дей­ствий всех ино­ков, ко­то­рые сво­им по­дви­гом умно­жа­ют Хри­сто­ву Лю­бовь на зем­ле и по­да­ют при­мер осталь­ным лю­дям. Для об­ще­ства — это идея един­ства Ру­си, бла­го­да­ря ко­то­ро­му Русь толь­ко и мо­жет спа­стись.

И со­всем не­слу­чай­но то, что оби­тель, ос­но­ван­ная пре­по­доб­ным Сер­ги­ем, бы­ла по­свя­ще­на Свя­той Тро­и­це. Сер­гий Ра­до­неж­ский ви­дел в Тро­и­це выс­ший хри­сти­ан­ский об­раз Един­ства и Люб­ви, ибо ипо­ста­си Свя­той Тро­и­це еди­но­сущ­ны, не раз­де­ле­ны от­но­ше­ни­я­ми стар­шин­ства и млад­шин­ства, не зна­ют не­на­ви­сти, но ис­пол­не­ны Люб­ви.

Сле­ду­ет на­пом­нить, что имен­но дог­мат о Свя­той Тро­и­це, в си­лу труд­но­сти его ра­зум­но­го по­ни­ма­ния, по­ро­дил в ис­то­рии хри­сти­ан­ской Церк­ви мно­же­ство раз­лич­ных ере­сей. Дог­мат о Свя­той Тро­и­це (или — три­ни­тар­ный дог­мат) — один из важ­ней­ших в хри­сти­ан­ском ве­ро­уче­нии. И, в то же вре­мя, один из слож­ней­ших для его ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ско­го и бо­го­слов­ско­го тол­ко­ва­ния. Еще свя­тые От­цы Церк­ви, пред­ви­дя труд­но­сти в по­сти­же­ние дог­ма­та Свя­той Тро­и­цы, ста­ра­лись разъ­яс­нить тай­ну «не­с­ли­ян­но­сти и не­раз­дель­но­сти» Бо­же­ствен­но­го Три­един­ства. При этом они ак­тив­но ис­поль­зо­ва­ли об­ра­зы и сим­во­лы. Од­ни про­во­ди­ли срав­не­ние с сол­неч­ным си­я­ни­ем, где од­но­вре­мен­но еди­ны и раз­ли­чи­мы солн­це, луч и свет. Дру­гие раз­мыш­ля­ли о тай­не и гар­мо­нии люб­ви, где ли­ца-ипо­ста­си вза­и­мо­от­но­сят­ся как Лю­бя­щий, Лю­би­мый и Лю­бовь. Тре­тьи го­во­ри­ли о во­ле, ра­зу­ме и дей­ствии. Но все схо­ди­лись в од­ном: Свя­тая Тро­и­ца — это не ко­ли­че­ствен­ная ха­рак­те­ри­сти­ка, а ка­че­ство Гос­по­да, не­по­сти­жи­мое для че­ло­ве­ка, но дан­ное ему в От­кро­ве­нии. Св. Ва­си­лий Ве­ли­кий пи­сал: «Гос­подь, пе­ре­да­вая нам об От­це и Сы­не и Свя­том Ду­хе, не сче­том пе­ре­име­но­вал их; ибо не ска­зал: в пер­вое, вто­рое и тре­тье, или — в од­но, два и три; но в свя­тых Име­нах да­ро­вал нам по­зна­ние ве­ры, при­во­дя­щее ко спа­се­нию…»

Ин­те­рес­но, что до Сер­гия Ра­до­неж­ско­го дог­мат Свя­той Тро­и­цы при­ни­мал­ся на Ру­си как та­ко­вой. Да­же бу­дучи объ­ек­том умо­зри­тель­ных ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ских рас­суж­де­ний, Свя­тая Тро­и­ца не рас­смат­ри­ва­лась как не­об­хо­ди­мая часть ре­аль­ной жиз­ни. К при­ме­ру, хра­мы пред­по­чи­та­ли по­свя­щать бо­лее ре­аль­ным об­ра­зам: Спа­су, Бо­жи­ей Ма­те­ри, «ско­ро­му по­мощ­ни­ку» Ни­ко­ле Чу­до­твор­цу, свя­тым во­и­нам и От­цам Церк­ви. И лишь в Ки­е­во-Пе­чер­ском мо­на­сты­ре Тро­и­це уде­ля­ли го­раз­до боль­шее вни­ма­ние — там, над глав­ны­ми во­ро­та­ми в на­ча­ле XII в. бы­ла по­став­ле­на Тро­иц­кая цер­ковь. Сле­до­ва­тель­но, об­ра­ща­ясь к об­ра­зу Свя­той Тро­и­цы, Сер­гий Ра­до­неж­ский вы­сту­пал и на­след­ни­ком тра­ди­ции, уста­нов­лен­ной ки­е­во-пе­чер­ски­ми ино­ка­ми.

Но впер­вые в рус­ской ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ской мыс­ли пре­по­доб­ный Сер­гий при­дал идее Свя­той Тро­и­цы ре­аль­ное, кон­крет­ное зву­ча­ние, пре­об­ра­зо­вал хри­сти­ан­ский дог­мат в сим­вол жи­во­го един­ства, то­го един­ства, к ко­то­ро­му долж­ны стре­мить­ся все жи­ву­щие на зем­ле лю­ди. Та­ким об­ра­зом, Свя­тая Тро­и­ца это еще и про­об­раз то­го, как долж­но стро­ить­ся че­ло­ве­че­ское об­ще­жи­тие во­об­ще и рус­ское об­ще­ство, в част­но­сти.

Об­раз Свя­той Тро­и­цы, про­по­ве­ду­е­мый им и как сим­вол един­ства не­бес­но­го и зем­но­го, и как сим­вол един­ства зем­ной жиз­ни, и как сим­вол един­ства Церк­ви и как сим­вол един­ства Вет­хо­го и Но­во­го за­ве­тов, за­креп­лен­ный в рус­ском на­ци­о­наль­ном со­зна­нии тво­ре­ни­ем Ан­дрея Руб­ле­ва ико­ной «Свя­тая Тро­и­ца», в ско­ром уже вре­ме­ни стал пу­те­вод­ной звез­дой для мно­гих рус­ских книж­ни­ков.

По су­ти де­ла, об­раз Свя­той Тро­и­цы по­ка­зал всей Ру­си воз­мож­ную и ре­аль­ную до­ро­гу спа­се­ния го­су­дар­ства. В ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ском смыс­ле, этот об­раз, как иде­ал зем­но­го бы­тия, от­кры­вал путь для сня­тия са­мой ди­лем­мы — на­ци­о­наль­ное или все­лен­ское. Путь этот был свя­зан с осво­е­ни­ем опы­та Все­лен­ской Церк­ви че­рез укреп­ле­ние и раз­ви­тие соб­ствен­ных на­ци­о­наль­ных на­чал в Рус­ской Церк­ви. Ведь в ино­че­ском по­дви­ге Сер­гия Ра­до­неж­ско­го на­шли свое един­ство дав­ние рус­ские тра­ди­ции ра­дост­но­го, оп­ти­ми­сти­че­ско­го вос­при­я­тия пра­во­слав­ной ве­ры, и прин­ци­пы бо­лее ми­сти­че­ско­го во­сточ­но­го хри­сти­ан­ства. Бо­лее то­го, объ­еди­нен­ные во­еди­но, они ста­ли ос­но­вой все­го даль­ней­ше­го ду­хов­но­го раз­ви­тия Ру­си. Идея осо­бо­го пу­ти Ру­си и осо­бо­го за­мыс­ла Бо­жи­его в от­но­ше­нии Ру­си по­сте­пен­но ста­ла за­во­е­вы­вать все боль­шее ме­сто в серд­цах и со­зна­нии рус­ских книж­ни­ков. И не­да­ром имен­но гря­ду­щие XV-XVI ве­ка ста­ли са­мы­ми яр­ки­ми вре­ме­на­ми рус­ской свя­то­сти. Осо­зна­вая и при­зна­вая свя­тость сво­их мо­лель­ни­ков, и вся Русь при­об­ре­та­ла по­сте­пен­но свя­тость.

Сле­до­ва­тель­но, Свя­тая Тро­и­ца, в честь ко­то­рой и бы­ла ос­но­ва­на оби­тель на го­ре Ма­ко­вец, ста­но­ви­лась и сим­во­лом един­ства Ру­си. Как по­ка­за­ла даль­ней­шая ис­то­рия, имен­но из Тро­иц­кой оби­те­ли рус­ские лю­ди и в XIV в., и позд­нее, жда­ли им­пуль­сов к воз­рож­де­нию един­ства в Рус­ском го­су­дар­стве, ибо эти им­пуль­сы ис­хо­ди­ли, как бы от Са­мо­го Гос­по­да. А ико­на «Тро­и­ца», на­пи­сан­ная Ан­дре­ем Руб­ле­вым, ду­хов­ным уче­ни­ком пре­по­доб­но­го Сер­гия, по­чи­та­лась не как про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, а опять же, как во­пло­щен­ный сим­вол Бо­же­ствен­но­го еди­не­ния.

Впол­не есте­ствен­но, что стрем­ле­ние к «вы­со­ко­му жи­тию» пред­по­ла­га­ло и не­кие опре­де­лен­ные спо­со­бы по­зна­ния Бо­жи­его Про­мыс­ла. И в этом смыс­ле Сер­гий Ра­до­неж­ский боль­шое зна­че­ние при­да­вал ми­сти­че­ско­му по­зна­нию.

Сим­во­ли­че­ская ос­но­ва ви­де­ний ле­жит в Биб­лии, ко­то­рая вся про­ник­ну­та иде­ей бо­же­ствен­ных ви­де­ний и зна­ме­ний (так, фун­да­мен­таль­ный об­раз Тро­и­цы, став­ший ос­но­вой три­ни­тар­но­го дог­ма­та, свое на­ча­ло бе­рет, как уже го­во­ри­лось, в биб­лей­ском рас­ска­зе о яв­ле­нии трех му­же Ав­ра­аму). Боль­шое зна­че­ние ми­сти­че­ско­му язы­ку по­зна­ния Бо­жи­их тайн при­да­ет­ся в тру­дах От­цов Церк­ви, осо­бен­но в со­чи­не­ни­ях Ди­о­ни­сия Аре­о­па­ги­та. Позд­нее эта тра­ди­ция по­лу­ча­ет осо­бое раз­ви­тие в Ви­зан­тий­ской Церк­ви.

На Ру­си так­же со­хра­ня­лось об­ще­пра­во­слав­ное убеж­де­ние в том, что по­зна­ние Гос­под­них тайн про­ис­хо­дит с по­мо­щью ми­сти­че­ских ви­де­ний и бо­го­яв­ле­ний. С XI в. из­вест­но боль­шое чис­ло па­мят­ни­ков пе­ре­вод­ной во­сточ­ной ли­те­ра­ту­ры, по­вест­ву­ю­щих о ви­де­ни­ях, осо­бен­но в этом смыс­ле яр­ки­ми бы­ли апо­кри­фи­че­ские со­чи­не­ния. Но обос­но­ва­ние форм ми­сти­че­ской свя­зи с бо­же­ствен­ным ми­ром, в рус­ской книж­ной тра­ди­ции встре­ча­ет­ся до­воль­но ред­ко. Бо­лее то­го, ат­мо­сфе­ра мо­на­ше­ской ми­сти­ки ви­де­ний воз­ни­ка­ет на Ру­си толь­ко с кон­ца XIV — на­ча­ла XV вв. И у ис­то­ков по­доб­но­го яв­ле­ния сто­ит Сер­гий Ра­до­неж­ский. Как пи­сал еще Г.П. Фе­до­тов: «Мы име­ем пол­ное пра­во ви­деть в пре­по­доб­ном Сер­гии пер­во­го рус­ско­го ми­сти­ка, то есть но­си­те­ля осо­бой, та­ин­ствен­ной ду­хов­ной жиз­ни, не ис­чер­пы­ва­е­мой по­дви­гом люб­ви, ас­ке­зой и не­от­ступ­но­стью мо­лит­вы. Тай­ны его ду­хов­ной жиз­ни оста­лись скры­ты­ми для нас».

По су­ти де­ла, в этом вни­ма­ние к ми­сти­че­ско­му по­зна­нию Бо­жи­их тайн, столь яр­ко пред­став­лен­но­му Жи­ти­ем Сер­гия Ра­до­неж­ско­го, мож­но ви­деть но­вый и пло­до­твор­ный опыт осво­е­ния рус­ской ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ской мыс­лью тра­ди­ций Ви­зан­тий­ской Церк­ви. Од­на­ко де­ло не толь­ко в осво­е­нии во­сточ­ных тра­ди­ций, но и в том, что эти тра­ди­ции на­пол­ня­лись и до­пол­ня­лись соб­ствен­ным, рус­ским, про­чте­ни­ем са­мих чу­дес­ных яв­ле­ний. И оте­че­ствен­ная ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ская мысль шла по пу­ти впи­ты­ва­ния в се­бя во­сточ­но­го ре­ли­ги­оз­но­го ми­сти­че­ско­го опы­та.

Са­ми по се­бе при­чи­ны ви­де­ний и бо­го­яв­ле­ний мог­ли быть раз­ны­ми. В первую оче­редь, бо­го­яв­ле­ния со­вер­ша­лись чу­дес­ным об­ра­зом, без ка­ко­го-ли­бо во­ле­изъ­яв­ле­ния со сто­ро­ны че­ло­ве­ка, но по во­ле Са­мо­го Бо­га. В то же вре­мя, в мо­на­ше­ских об­щи­нах раз­ра­ба­ты­ва­лись спе­ци­аль­ные ме­то­ди­ки до­сти­же­ния ми­сти­че­ско­го тран­са. На­ча­ло это­му бы­ло по­ло­же­но еще древни­ми еги­пет­ски­ми и си­рий­ски­ми от­шель­ни­ка­ми III-VII вв.

Как сви­де­тель­ству­ет Жи­тие Сер­гия Ра­до­неж­ско­го, бо­го­яв­ле­ния тро­иц­ко­му игу­ме­ну со­вер­ша­лись не­од­но­крат­но. Ча­ще все­го — во вре­мя мо­лит­вы. Наи­бо­лее яр­кое и зна­чи­мое из них — яв­ле­ние Бо­жи­ей Ма­те­ри, Ко­то­рая в от­вет на мо­лит­ву пре­по­доб­но­го Сер­гия, обе­ща­ла Свое по­кро­ви­тель­ство устро­ен­ной им оби­те­ли. При­чем, важ­но, что Сер­гий, по­сле мо­лит­вы, пре­ду­пре­дил на­хо­дя­ще­го­ся ря­дом ино­ка Ми­хея о гря­ду­щем яв­ле­нии Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­цы: «Ча­до! Будь бди­тель­ным и бодр­ствуй, по­то­му что ви­де­ние чу­дес­ное и ужас­ное бу­дет нам в сей час», — ска­зал пре­по­доб­ный Сер­гий. Важ­но в дан­ном слу­чае и то, что яв­ле­ние Бо­го­ро­ди­цы бы­ло уни­каль­ным в мо­на­ше­ской прак­ти­ке той по­ры.

Важ­но в дан­ном слу­чае и то, что яв­ле­ние Бо­го­ро­ди­цы бы­ло уни­каль­ным в мо­на­ше­ской прак­ти­ке той по­ры. Сам факт ви­де­ния пре­по­доб­но­му Сер­гию Бо­жи­ей Ма­те­ри — это пер­вое сви­де­тель­ство яв­ле­ния Бо­го­ро­ди­цы рус­ско­му ино­ку. Позд­нее в этом ви­де­ли яв­ный бо­же­ствен­ный знак то­го, что Гос­подь стал уде­лять Ру­си, и имен­но Мос­ков­ской Ру­си, свое осо­бое по­кро­ви­тель­ство.

По сви­де­тель­ству дру­го­го ино­ка, Си­мо­на, во вре­мя бо­го­слу­же­ния яв­лял­ся Сер­гию Ра­до­неж­ско­му и «бо­же­ствен­ный огонь», «хо­дя­щий по жерт­вен­ни­ку, осе­ня­ю­щий ал­тарь и со всех сто­рон свя­тую тра­пе­зу окру­жа­ю­щий». А за­тем, ко­гда Сер­гий хо­тел при­ча­стить­ся, «бо­же­ствен­ный огонь свер­нул­ся, как не­кая пла­ща­ни­ца и во­шел в свя­той по­тир (со­суд для при­ча­ще­ния. — С.П.); так свя­той и при­ча­стил­ся». О том, что пре­по­доб­но­му Сер­гию бы­ло да­но чу­дес­ное ми­сти­че­ское зна­ние, го­во­рят и мно­гие дру­гие фак­ты, при­ве­ден­ные в его Жи­тие, — ис­це­ле­ния боль­ных, из­гна­ния бе­сов, и да­же вос­кре­се­ние из мерт­вых.

В це­лом же, ми­сти­че­ский опыт пре­по­доб­но­го Сер­гия, по­ве­дан­ный его Жи­ти­ем, сви­де­тель­ству­ет, что на ру­бе­же XIV-XV ве­ков пе­ред рус­ской ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ской мыс­лью уже в пол­ном объ­е­ме вста­ва­ла за­да­ча осво­е­ния опы­та хри­сти­ан­ской Церк­ви во всем его мно­го­об­раз­ном объ­е­ме. Стре­мясь най­ти се­бя на пу­тях Бо­жи­его Про­мыс­ла, Русь стре­ми­лась к сим­во­ли­че­ско­му еди­не­нию с Бо­гом. И роль имен­но Сер­гия Ра­до­неж­ско­го в этом бо­лее чем ве­ли­ка.

Не­ма­ло­важ­ное зна­че­ние име­ет и то, что пре­по­доб­ный Сер­гий стал од­ним из тех, кто при­дал ви­зан­тий­ско­му хри­сти­ан­ству уже на­ци­о­наль­ное зву­ча­ние, пре­об­ра­зив его в по­ис­ти­не на­род­ную ре­ли­гию. Во мно­гом бла­го­да­ря имен­но Сер­гию Ра­до­неж­ско­му, рус­ское пра­во­сла­вие при­об­ре­ло те ду­хов­но-нрав­ствен­ные и прак­ти­че­ские со­став­ля­ю­щие, ко­то­рые и се­го­дня со­хра­ня­ют свою жи­ви­тель­ную си­лу.

Не­об­хо­ди­мо так­же ска­зать о том, что по­движ­ни­че­ская де­я­тель­ность пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го по­ло­жи­ла на­ча­ло та­ко­му свое­об­раз­но­му яв­ле­нию в рус­ском пра­во­сла­вии как стар­че­ство. Стар­цы — это мо­на­хи, ко­то­рые сво­ей пра­вед­ной жиз­нью до­ка­зы­ва­ли спо­соб­ность че­ло­ве­ка к нрав­ствен­но­му, ду­хов­но­му очи­ще­нию. Зна­че­ние ин­сти­ту­та «стар­че­ства» в рус­ском мо­на­ше­стве на про­тя­же­нии ве­ков су­ще­ствен­но из­ме­ня­лось. Од­на­ко со­хра­ня­лась и не­со­мнен­ная ду­хов­ная пре­ем­ствен­ность. В це­лом же, сво­им ду­хов­ным ав­то­ри­те­том стар­цы ока­зы­ва­ли огром­ное вли­я­ние на все рус­ское об­ще­ство.

Пре­по­доб­ный Сер­гий Ра­до­неж­ский стал под­лин­ным «све­тиль­ни­ком» для со­вре­мен­ни­ков и по­том­ков — че­ло­ве­ком, су­мев­шим под­чи­нить всю свою жизнь еван­гель­ским за­по­ве­дям люб­ви и еди­но­мыс­лия. Из­бе­гая ис­ку­са су­дить и на­зи­дать, он учил да­же не столь­ко сло­вом, сколь­ко сво­им об­ра­зом жиз­ни, сво­им от­но­ше­ни­ем к окру­жа­ю­щим. И на­род услы­шал его без­молв­ную про­по­ведь. По­это­му жиз­нен­ный путь «ве­ли­ко­го стар­ца», как его на­зы­ва­ли, вы­гля­дит и па­ра­док­саль­ным — всю жизнь он бе­жал от об­ще­ства лю­дей, а в ре­зуль­та­те стал его ду­хов­ным пред­во­ди­те­лем. Уже при жиз­ни пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го рас­смат­ри­ва­ли как во­пло­тив­ший­ся в ре­аль­ном че­ло­ве­ке сим­вол един­ства Ру­си, ко­то­ро­го столь жаж­дал рус­ский на­род в XIII-XIV сто­ле­ти­ях.

Вско­ре по­сле смер­ти, в 1447 го­ду, пре­по­доб­ный Сер­гий Ра­до­неж­ский был ка­но­ни­зи­ро­ван, а позд­нее по­чи­тал­ся как не­бес­ный по­кро­ви­тель и за­ступ­ник мос­ков­ских го­су­да­рей. И не­да­ром имен­но в Тро­и­це-Сер­ги­е­вом мо­на­сты­ре кре­сти­ли ве­ли­ко­кня­же­ских и цар­ских де­тей.

А столь ве­ли­кое вни­ма­ние, уде­ля­е­мое пре­по­доб­ным Сер­ги­ем Ра­до­неж­ским идее Свя­той Тро­и­цы, на­шло свое вы­ра­же­ние в ико­но­пис­ных тру­дах Ан­дрея Руб­ле­ва (1370? — 1430?). Ан­дрей Руб­лев на­пи­сал ико­ну «Тро­и­ца» око­ло 1411 г. по за­ка­зу Тро­иц­кой оби­те­ли, воз­мож­но, для пер­вой де­ре­вян­ной ча­сов­ни, по­стро­ен­ной над мо­ги­лой Сер­гия Ра­до­неж­ско­го.

В со­от­вет­ствие с мно­го­ве­ко­вой ве­ро­учи­тель­ной тра­ди­ци­ей об­раз Свя­той Тро­и­цы при­сут­ству­ет в Вет­хом За­ве­те в 18 гла­ве кни­ги Бы­тие, где рас­ска­зы­ва­ет­ся о яв­ле­нии пра­от­цу Ав­ра­аму и его же­не Сар­ре трех му­жей-ан­ге­лов: «И явил­ся ему Гос­подь у дуб­ра­вы Ма­м­ре, ко­гда он си­дел при вхо­де в ша­тер, во вре­мя зноя днев­но­го. Он воз­вел очи свои, и взгля­нул, и вот, три му­жа сто­ят про­тив не­го…» (Быт., 18: 1,2). Гос­подь, при­няв­ший об­раз трех ан­ге­лов и явив­ший­ся Ав­ра­аму но­сит еще од­но име­но­ва­ние — «Тро­и­ца Вет­хо­за­вет­ная».

Слож­ность сло­вес­но­го тол­ко­ва­ния та­ин­ства Свя­той Тро­и­цы уже пер­вых хри­сти­ан по­буж­да­ла ис­кать иные спо­со­бы по­сти­же­ния этой тай­ны, ис­поль­зуя, в том чис­ле, и изоб­ра­зи­тель­ный язык. Сю­жет «Яв­ле­ние трех ан­ге­лов Ав­ра­аму» (или ина­че «Го­сте­при­им­ство Ав­ра­ама») до­воль­но ра­но по­яв­ля­ет­ся в ико­но­гра­фии — на­при­мер, в жи­во­пи­си ка­та­комб на Виа Ла­ти­на (IV в.), а так­же в ран­них мо­за­и­ках в церк­ви Сан­та Ма­рия Ма­д­жо­ре в Ри­ме (V в.) и церкве Сан-Ви­та­ле в Ра­вен­не (VI в.). Ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние имел этот сю­жет и в ви­зан­тий­ском ис­кус­стве.

В Древ­нюю Русь ико­но­гра­фия «Го­сте­при­им­ство Ав­ра­ама» при­шла очень ра­но — в XI ве­ке (фрес­ка в Со­фий­ском со­бо­ре в Ки­е­ве). При­сут­ству­ет этот сю­жет на юж­ных вра­тах со­бо­ра Рож­де­ства Бо­го­ро­ди­цы в Суз­да­ле (XIII в.), на фрес­ке Фе­о­фа­на Гре­ка в хра­ме Спа­са Пре­об­ра­же­ния на Ильи­не ули­це в Нов­го­ро­де (XIV в.), на мно­го­чис­лен­ных ико­нах.

Но по­во­рот­ным пунк­том ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ско­го и бо­го­слов­ско­го осмыс­ле­ния этой ико­но­гра­фии ста­но­вит­ся ико­на «Тро­и­ца» Ан­дрея Руб­ле­ва. По мне­нию со­вре­мен­ных ис­сле­до­ва­те­лей, толь­ко руб­лев­ская ико­на мо­жет на­зы­вать­ся «Тро­и­ца» в от­ли­чие от «Го­сте­при­им­ства Ав­ра­ама». И ико­на, вы­пол­нен­ная Руб­ле­вым, ста­ла, сво­е­го ро­да, ху­до­же­ствен­ным во­пло­ще­ни­ем бо­го­слов­ских и ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­ских воз­зре­ний пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го.

Во­об­ще, эту мысль впер­вые вы­ска­зал Е.Н. Тру­бец­кой: «В ико­не вы­ра­же­на ос­нов­ная мысль все­го ино­че­ско­го слу­же­ния пре­по­бод­но­го… Он мо­лил­ся, что­бы этот зве­ро­об­раз­ный, раз­де­лен­ный не­на­ви­стью мир пре­ис­пол­нил­ся той лю­бо­вью, ко­то­рая цар­ству­ет в Пред­веч­ном Со­ве­те жи­во­на­чаль­ной Тро­и­цы. А Ан­дрей Руб­лев явил в крас­ках эту мо­лит­ву, вы­ра­зив­шую и пе­чаль, и на­деж­ду св. Сер­гия о Рос­сии». В том на­прав­ле­нии раз­мыш­лял над руб­лев­ским об­ра­зом Свя­той Тро­и­цы и П.А. Фло­рен­ский: «В ико­не Тро­и­цы Ан­дрей Руб­лев был не са­мо­сто­я­тель­ным твор­цом, а лишь ге­ни­аль­ным осу­ще­стви­те­лем твор­че­ско­го за­мыс­ла и ос­нов­ной ком­по­зи­ции, дан­ных пре­по­доб­ным Сер­ги­ем».

В са­мом де­ле, изоб­ра­жая Тро­ич­ное Бо­же­ство, един­ство Вет­хо­го и Но­во­го За­ве­тов, та­ин­ство ев­ха­ри­стии и тор­же­ство хри­сти­ан­ско­го сми­ре­ния, ико­на Свя­той Тро­и­цы яв­ля­ет­ся сим­во­лом по­гру­же­ния в та­ин­ство бо­же­ствен­но­го бы­тия, в его не­с­ли­ян­ность и не­раз­дель­ность. И это лиш­ний раз под­чер­ки­ва­ет зна­че­ние сим­во­ла Свя­той Тро­и­цы, ко­то­рую всю свою жизнь со­зер­цал Сер­гий Ра­до­неж­ский, «дабы, — как ска­за­но в его жи­тие, — воз­зре­ни­ем на Свя­тую Тро­и­цу по­беж­дал­ся страх не­на­вист­ной роз­ни ми­ра се­го». Сле­до­ва­тель­но, об­раз Свя­той Тро­и­цы дан для Рос­сии на все вре­ме­на для ее пре­об­ра­же­ния и ду­хов­но­го воз­рож­де­ния. Вслед за Ан­дре­ем Руб­ле­вым по­доб­ной схе­мы изоб­ра­же­ния Тро­и­цы ста­ли при­дер­жи­вать­ся мно­гие ико­но­пис­цы, вплоть до XVII ве­ка («Тро­и­ца» Си­мо­на Уша­ко­ва).

С.В. Пе­ре­ве­зен­цев

Источник: http://www.pravmir.ru