Frontpage Slideshow | Copyright © 2006-2011 JoomlaWorks Ltd.

Архиерейские богослужения

26 ноября, вс
Евдокиевский храм

25 декабря, вс
Михаило-Архангельский
храм (г. Липецк)

Изречения великих

Бог больше любит нас, чем может любить отец, мать или друг,
или кто-либо другой, и даже больше,
чем мы сами можем любить себя.

Святитель
Иоанн Златоуст

Свет Христов просвещает всех!

Книги Нового Завета

Евангелие от Матфея

Евангелие от Марка

Евангелие от Луки

Евангелие от Иоанна

Первое послание
к Коринфянам

апостола Павла

Молитвы

Молитвы утренние

Молитвы на сон грядущим

Шестопсалмие

Псалтирь

Иисусова молитва

Последование
ко Святому Причащению

Акафист Сладчайшему Господу нашему Иисусу Христу

Акафист Пресвятой Богородице

Акафист Николаю Чудотворцу

Рекомендуем

Храм Покрова на Нерли.
Аэросъемка

«Гонения на Церковь в России ХХ века».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Церковь в истории»

«Царство Небесное».
Передача из цикла «Православная энциклопедия»

«Покров».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Праздники»

Акафист преподобному Сергию Радонежскому

«Крестовоздвижение».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Праздники»

«Кресту Твоему поклоняемся, Владыко...».
Исполняет хор Сретенского ставропигиального мужского монастыря (г. Москва)

«Рождество Богородицы».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Праздники»

«Царица Небесная. Богоматерь Владимирская».
Документальный фильм

«Успение Пресвятой Богородицы».
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Праздники»

«Церковная иерархия».
Лекция протоиерея Владимира Цыпина

«Значение и устройство православного храма».
Лекция протоиерея Игоря Фомина

«Вознесение».
Фильм студии «Неофит» из цикла «Лето Господне»

«Личность Иисуса Христа».
Лекция священника Андрея Рахновского

«Московская духовная академия».
Документальный фильм

«Старцы. Архимандрит Кирилл Павлов».
Фильм студии «Неофит»

«Какими чистыми устами...».
Сестринский хор Свято-Тихоновского Преображенского женского монастыря

«О богословии».
Лекция протоиерея Вадима Леонова

«Отец Николай Гурьянов».
Фильм из цикла «Старцы»

«Святейший Патриарх Кирилл в Задонской обители».
Документаьный фильм

«Афон. Обитель Богородицы».
Фильм Аркадия Мамонтова

«Искупление».
Лекция протоиерея Вадима Леонова»

«По Крестному пути Спасителя. Иерусалим. Страстная Пятница». Литературный очерк Тамары Романовой

«Богородица и святые»
Фильм митрополита Илариона (Алфеева) из цикла «Человек перед Богом»

«Первые монахи и монастыри Египта»
Лекция иеромонаха Иринея (Пиковского)

«Кресту Твоему поклоняемся, Владыко...»
Песнопение

«О богословии»
Лекция протоиерея Вадима Леонова

«Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)»
Фильм из цикла «Старцы»

«Закат Византийской империи»
Лекция Павла Кузенкова

«Записки паломницы. Вифлеем».
Литературный очерк Тамары Романовой

«Золотой век святоотеческой письменности»
Лекция Георгия Бежанидзе

«Не забывайте небо». Интервью c митрополитом Липецким и Задонским Никоном

«Первые монахи и монастыри Египта»
Лекция иеромонаха Иринея (Пиковского)

Полезные ссылки

Не забывайте небо!

Предлагаем читателям сайта интервью правящего архиерея нашей епархии, Высокопреосвященнейшего Никона, в котором он делится воспоминаниями о своем духовном наставнике схиархимандрите Виталии (Сидоренко).

Материал опубликован в 2008 году на сайте Pravoslavie.ru, но и сегодня он не потерял своей актуальности, поскольку говорит о главном - верном  духовном устроении жизни православного христианина.

«Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие» (Евр. 13: 7). На преемственности духовного опыта от учителя к ученику, от одного поколения верующих к другому зиждется верное устроение нашей церковной жизни, жизни во Христе. После закрытия и уничтожения в XX столетии русских монастырей многие их насельники продолжали, живя в миру, принимать верующих.

Беседа первая. Остановка «Матушка»

– Владыка Никон, в Тамбовской и Воронежской областях подвизались старцы закрытой Глинской пустыни, некоторых женских обителей. Многих из них Вы знали лично…

– Когда почти все духовенство было сослано в тюрьмы и лагеря, на плечи старцев и стариц легло окормление людей, направление их на духовную стезю. Некоторых из них я знал. Интересно я попал к ним. Я работал на заводе, и каждый отпуск ездил по святым местам: начинал от Троице-Сергиевой лавры, оттуда ехал к блаженной Ксении в Санкт-Петербург, затем – в Пюхтицу, из Пюхтицы – в Вильнюс, в Духов монастырь, из Духова монастыря – в Почаевский мужской монастырь, а оттуда – самолетом на Воронеж. И вот когда я был в Вильнюсе, протоиерей Максимилиан мне и говорит: «А у вас есть матушка, схимница, она ко мне приезжала». Так я услышал про матушку.

В 17 лет у нее отнялись ноги. Она ездила по всем курортным местам, чтобы исцелиться. А потом стала ездить по святым местам. Попала в Вильнюс, в монастырь, останавливалась у отца Максимилиана… Потом стала жить в Тамбовской области. Туда ходил автобус «Грязи – Шумиловка» с остановкой «Матушка». Почти каждый день к ней приезжали 40–50 человек. В основном это были люди, страждущие духовными недугами. Матушка читала Евангелие. У меня есть фотография, где она на улице, сидя в колясочке, раскрывает одно Евангелие, раскрывает другое Евангелие. Люди становятся на коленочки, она кладет Евангелие на головы им и читает. После нескольких таких вычиток люди освобождались от своих недугов.

Однажды у моей сестры заболел грудной сын. Было вот как: мама принесла на холодец голову теленка, ребеночек как на нее взглянул, так сразу с ним случился припадок, пена изо рта пошла. Врачей вызвали, укол сделали, успокоили немножко. Но время от времени припадки повторялись. И сестра попросила меня поехать с ней к матушке. Поехали мы на автобусе, приехали в село Евграфово Тамбовской области. Внизу речушка маленькая протекает, около одного домика много людей. Мы поняли, что здесь и живет всем известная матушка.

– А в каком году это было, владыка?

– Около 1970 года. Мы пришли. Низкая деревенская изба, сени, закоулки, прихожая небольшая, потом комната, где матушка спала. Зашли к матушке: стоит где-то метр шестьдесят или метр семьдесят высоты афонская икона Иверской Божией Матери, в святом уголке множество икон, лампадка. На потолке икона Святой Троицы под стеклом, ангелы. Я и в храме не видел того, что у нее увидел. Подошел, она меня благословила. Взяла Евангелие и почитала над младенцем.

Так первый раз мы приехали к матушке с сестрой, а потом стал я ездить один. Я работал тогда по скользящему графику: четыре дня работаю, два дня выходных. В выходные и приезжал туда, помогал, работал по металлу, по дереву, всего понемножку. С матушкой жили четыре послушницы, и, конечно, мужские руки им были нужны. Матушка меня полюбила и однажды сказала своим послушницам: «Это наш, рода нашего». Я сначала не понял, что за «род». А потом дошло: они же все монахини, и мне, вероятно, быть монахом.

Летом они жили в деревне Шумиловка. Километрах в семидесяти от нее находится станция «Оборона» Тамбовской области, село Мордово. Там и по сей день стоит великолепный храм архангела Михаила. Матушка говорила о нем: «Второй Иерусалим». В нем было много замечательных афонских икон. Его на какое-то время закрывали, а потом открыли. Хотели взорвать, но храм громаднейший – не удалось. Вот матушка и ее послушницы купили старенький домик возле этого храма. Я помогал его восстанавливать. Они жили там летом. По вечерам вместе читали монашеское правило. Вот как-то говорят мне: «Коля, почитай вечерние молитвы». А мне так хотелось петь, и я нараспев стал читать молитвы! Они целый день с народом, всех нужно принять, накормить, уложить – и вдруг я тут начинаю петь! Сестры терпеливо так с ноги на ногу переминались, дождались все же, когда я прочитал до конца. Тогда схимонахиня Ефросинья, она и сейчас жива, говорит: «Коль, ну, дома-то ты можешь так читать. Но мы тебе нигде не советуем так читать. И в храмах ведь читают быстро». После этого, конечно, я так больше не читал.

Приезжающие занимались кто чем, но молитва всегда была обязательной. И утренние молитвы, и вечерние не опускались. И всегда либо кто-то из приезжих, либо кто-то из матушек читали Псалтирь. Конечно, власть предержащим было тошно от появления какой-то непонятной общины. Приезжали, забирали матушку в милицию, спрашивали: почему принимаешь людей, кто тебе разрешил? Побудет она несколько дней в милиции, потом ее отпускают. И опять тянулись к ней люди.

Постепенно она стала давать мне адреса; допустим, к одной матушке поехать, к другой, в монастырь… При монастыре батюшки были, к батюшкам посылала, в Троице-Сергиеву лавру к игумену Трифону; тот меня знакомил с другими. Помню архимандрита Паисия, он меня в татарский корпус позвал, говорит: «Смотри!» А у него были такие висячие железочки и канареек много. Он – раз! – начал по этим железочкам какую-то мелодию наигрывать. Как канарейки начали петь! «Смотри, я замолчу – и они молчат, заиграю – они начинают петь». Ну, до того мне понравилось!..

Вот так я начал ездить по монастырям по благословению матушки, и она всегда радовалась этому. На производстве я работал восемь лет, и за это время, конечно, многие места посетил. Мне очень нравился Псково-Печерский монастырь, архимандрит Алипий. Это были 1970–1972 годы. Он всегда принимал меня. Любили меня, потому что я физически мог трудиться. Однажды приезжаем в Псково-Печерский монастырь, а крышу ураганом сорвало. Ко мне подходит иеромонах Михаил: «Ты не поможешь?» А я: «С удовольствием!» И все сделали, покрыли крышу. Тогда меня уже стали, как брата, с собой помещать в спальни, на трапезу. Все это произвело на меня такое впечатление… Сравнил я со своим заводом, где меня все время продвигали в парторги, там надо было за всеми ходить, упрашивать или ругать… А здесь все на добровольных началах. Хочешь молиться – помолись, хочешь молиться с огоньком – зайди, помолись так, чтобы потом воздыхания были. Все зависит от твоего настроя.

Когда матушку похоронили, я узнал, что перед смертью она сказала схимнице: «Мария, отведите Николая к отцу Власию». Игумен Власий служил в Бурдино Тербунского района, я там жил около полугода, а потом он сказал мне: «В семинарию нужно поступать». И мы, трое юношей, поехали в семинарию, в Троице-Сергиеву лавру…

– Владыка, Вы ведь учились в Одесской семинарии?

– Получилось вот как. Я пришел на письменный экзамен, тема – обращение апостола Павла на пути в Дамаск. Я знал почти что каждое слово об этом в Евангелии. Но на экзамене у меня отказала шариковая ручка. Начинаю ее расписывать, а студенты возмущаются: не мешай, мол! Вот и получалось где жирно, где блекло. Про такую «писанину» что угодно можно было подумать, ну, мне и поставили «тройку». Остальные экзамены на «отлично», а за этот – «тройка». И вывесили – «не прошел по конкурсу». Такая обида была! Представляете, обида на Бога! Почему Господь не помог? Я же ведь пошел не ради чего-то, а чтобы быть служителем Божиим. Оставил все документы, сел и уехал.

А в Одесской семинарии был недобор, и получилось так, что в отделе кадров Троице-Сергиевой лавры работал брат отца Палладия, секретаря Одесской семинарии, который взял да и отослал туда документы шести человек. К концу сентября приходит вызов: «Вы зачислены в Одесскую духовную семинарию». Одесская духовная семинария – это же на берегу Черного моря, «курорт»! Я приехал туда в начале октября. Оказалось, ректор наш был из Бурдино, сейчас он митрополит Агафангел, а тогда был архимандритом. Приняли, поговорили. Я отучился месяц в первом классе, и меня по моим знаниям перекинули во второй. Так семинарию я окончил за три года…

Беседа вторая. «Не забывай небо!»

Схиархимандрит Виталий (Сидоренко; 1928–1992) родился в Краснодарском крае в крестьянской семье. Крестивший его священник сказал: «Это дитя будет великим человеком». Мальчик рос не таким, как все: не ел мяса, много молился, ездил с паломниками на престольные праздники в другие села. А с 14 лет принял на себя подвиг странничества, подвизался в Таганроге, трудился на восстановлении Троице-Сергиевой лавры. В 1948 году он стал послушником возобновленной после закрытия Глинской пустыни, но вскоре из-за того, что не принимал документов, был вынужден покинуть обитель и странствовал по России. В конце 1950-х годов старцы Глинской пустыни благословили инока Виталия на Кавказ, в горы, где в труднодоступных местах подвизались монахи, скрывавшиеся от властей. Почти десять лет прожил отец Виталий в пустынных горах Кавказа. В 1969 году по благословению своего старца он спустился в Тбилиси, в русскую церковь святого Александра Невского. Там его рукоположили в иеродиакона, а через несколько дней в иеромонаха. Он поселился на окраине Тбилиси в Дидубе. Почти каждый месяц на протяжении 20 лет навещал схиархимандрита Виталия в Тбилиси будущий епископ Липецкий и Елецкий Никон. Однако их знакомство произошло задолго до того.

– А когда Вы познакомились со схиархимандритом Виталием?

– После своей неудачи в семинарии я вернулся в Бурдино к отцу Власию, а в это время приехал туда и схиархимандрит Виталий с матушкой Марией. Батюшка был – одна любовь. Возле него постоянно люди. Захожу в храм, он сидит – и все сидят, он рассказывает, наставляет с любовью, все из «Луга духовного», «Цветника», других книг. Я батюшке рассказал все, а он сделал свечу где-то полтора метра высотой и толщиной около десяти сантиметров, поставил ее и весь этот месяц молился, чтобы меня определили в семинарию. Как раз я у них был, когда мне домой, в Липецк, пришел вызов в Одесскую семинарию. Отец приехал, говорит: «В семинарию нужно ехать, зачислили». О, радости столько было!

Всегда студенты из Троице-Сергиевой лавры завидовали одесским семинаристам, говорили, что те «живут на курорте». Целых четыре года «на курорте»… Батюшка посадил меня в самолет, тогда был рейс Бурдино–Липецк на «кукурзнике», бежит за самолетом, кричит что-то, показывает вверх, мол, не забывай небо!

Затем, уже после семинарии, мы очень часто стали встречаться с отцом Виталием и владыкой Зиновием (Мажугой). Они жили в Тбилиси возле храма Александра Невского. Владыка Зиновий служил в нем, а отец Виталий жил рядом, в квартире на третьем этаже. Однажды приходим – батюшки нет. А они всегда закрывали его на ключ, чтобы он никуда не ушел. Выходим на балкон. Напротив балкона деревья растут. Глянули – веточка сломана. И мы догадались: с балкона он перепрыгнул на это дерево, сломав веточку, и так спустился. Какое-то время спустя стук в дверь: открываем – батюшка идет. Он когда ходил, то в карманах его подрясника лежало много конфет, могучие были такие карманы. Кого увидит – сразу даст конфету. Потом он жил в Дидубе, на окраине Тбилиси. От метро дойдет до храма – и носки отдаст. Все желали от него что-то получить.

У него такая была любовь к людям! Он всех жалел, всех принимал, всем в ножки кланялся. Где бы вы нашли такого подвижника, который бы целовал ноги у людей?! А он целовал всем. Вот такой пример. Я приехал, привез с собой матушек. И вот матушки сидят на диване, а ноги у них босые. И он всем им ноги целовать стал. Они в смущении ноги убирают. А я уже был иеромонахом, показал им – не нужно сопротивляться. А потом одна из матушек сказала, что, когда вошла в домик, у нее очень сильно начало крутить ноги, с ломотой, судорогами. И со всеми заодно отец Виталий и к ее ногам прикоснулся, после этого – все прошло. Старцы – они мудрые: всем поцеловал и того, кого нужно, исцелил. Когда я приезжал, отец Виталий тоже приносил тазик, блюдо с водой, мыло, говорил: «Садись». Я сажусь, а он начинает мыть мне ноги. Я ему: «Батюшка, что Вы делаете! Давайте я Вам ножки помою». А он: «Ты неси послушание, слушайся». Ну что делать, мыл мне ноги. Представляете, какая любовь в нем была ко всем?!

У отца Виталия было пять болезней: язва желудка, белая грыжа… А умер от почки, у него выболела одна почка, а он никому ничего не говорил, никто и не знал. Боли были такие, что он катался от них по тахте. Но скрывал свою боль от людей. А люди к нему со своей болью: батюшка, помолитесь, у меня вот то-то и то-то, у дочки, у сына…

Однажды он «круиз» делал по областям Липецкой, Воронежской, Тамбовской, Ростовской. Приехал в Воронеж, зашел к монахине Серафиме, это отца Власия сестра. Она жила в частном домике на месте, где раньше был женский монастырь. На пороге увидел неполную кастрюльку щей, уже прокисших. В баночке – заплесневелое варенье, рядом начатая бутылка кефира. И он говорит: «Я все слил в миску и все съел. И знаешь, отец, у меня внутри как сноп игл вонзился». Я понимаю, какие тяжкие были у него боли и как трудно ему было их скрывать! А он от всех скрывал. Это был человек адамантовой воли!

Когда ему сказали: «Не ходи в поселок, тебя там убьют!», то он решил, что на все воля Божия и пошел. В него стреляли – большущий бородатый детина. Батюшка рассказывал, что потом встретил его в магазине и купил ему килограмм конфет. Тот стал батюшке лучшим другом. Этим людям просто давали приказ убирать монахов, и они потихонечку их убирали. Иеродиакона Исаакия просто сбросили в пропасть. Тогда и было благословение спуститься с гор в Тбилиси.

Затем отцу Виталию пришлось уехать в Москву и делать операцию. Когда желудок разрезали, убрали язву, зашили – прорвалось, снова пришлось разрезать и зашивать – и снова все прорвалось. Плоть была гнилая, понимаете? Когда в третий раз сшили – тогда уже зашитое удержалось, но желудок остался крохотный. Батюшка говорил, что ему являлись мученик Феодор Стратилат и великомученица Ирина и накрыли его мантией. После операции он жил на квартире у ныне покойного архимандрита Иннокентия (Просвирнина). Мы приезжали его навестить: все его косточки на свет виднелись, как в налитом яблоке. И все равно он не унывал и встречал нас радостно. В больнице он ухаживал за всеми. «Медсестрам ведь трудно, – говорил он, – работы много, простыни окровавленные». Он помогал заменять их. Батюшке приносили много фруктов, которыми он всех угощал. На него смотрели с удивлением: «Ну что за человек, что за человек…» И это действительно был не человек, а ангел!

Батюшка изнемогал после операции. Его спасала мать Мария, покойная схиигумения Серафима. Допускали одних священников. Как же остальные ругали мать Марию! Они не понимали, что она помогала батюшке выжить. И однажды некие «матушки» наняли милиционера, сказав, что в этом доме их брат, сбежавший из психбольницы. Они знали, что мать Мария в храме, забрали отца Виталия и увезли. Мать Мария возвращается: «Где отец Виталий?» – «А его милиция забрала!» – «Какая милиция?! Кто разрешил?» Сразу позвонили Святейшему патриарху Илие, розыск объявили по всему Тбилиси! «А мы, – рассказывает отец Виталий, – сидим. Они двое сидят, и я, третий, с ними. Они молчат, и я молчу. И уже к вечеру, когда стало темнеть, я им говорю: “Рабы Божии, отвезите меня туда, откуда взяли, а то большая будет беда”». Они-то думали, что батюшка будет их наставлять, ублажать, а батюшка понимал, что они плохо поступили и без благословения Святейшего. Отвезли его на место, и он скрыл этих «матушек», иначе им бы попало! А главное, милиционер-то думал, что батюшка «сбежал из психбольницы», он его бил и руками, и ногами!..

Документов у батюшки не было. Только потом уже по благословению владыки Зиновия ему сделали паспорт, рукоположили его, и он стал служить. А до этого странничал, ходил из селения в селение, однажды всю зиму жил в подполье. И молился. Схимонахини А. и В. сейчас находятся в Новоспасском мужском монастыре у владыки Алексия (Фролова), вот у них под полом он и жил. «Иду, – говорит, – стоят милиционеры на пятачке, дежурят. А я прошел через речку, подрясник весь мокрый и пыль дорожная… Иду, как в колоколе, в этом подряснике. И милиционер на меня смотрит пристально: кто ж это идет? Я поближе к нему подошел, земной поклон сделал, он повернулся и пошел дальше. Хорошо! А то, бывает, берут меня, “коняшку” свою подгонят (он “коняшкой” машину милицейскую называл), “погладят”, хорошо “погладят”… Иной раз отпускали, а то и побываю у них несколько дней». Батюшка рассказывал: забрали как-то отца Андроника (Лукаша), участковый стал писать рапорт. Писал-писал – ошибся, бросил лист в корзинку. Взял чистый лист – опять пишет. А отец Андроник сидит и Иисусову молитву читает. Милиционер опять ошибся, третью бумажку пришлось брать, снова ошибся! Взял отца Андроника за шиворот, как даст ему в спину: «Иди отсюда, старый хрыч!»

Батюшка не просто так рассказывал о подобных ситуациях, а чтобы мы знали, как себя в таких случаях вести, что нужно делать: много не говорить, а быть с Богом, молиться.

Батюшка хотел, чтобы все-все молились Иисусовой молитвой, тянули четки. И вот однажды служим, владыка Зиновий и мы… Я почти каждый месяц двадцать лет ездил туда. Служим, я стою, расслабился, воспоминания какие-то появились. Батюшка напротив меня стоит, строго так на меня посмотрел, я сразу вздрогнул, начал читать Иисусову молитву. По нашему виду он понимал, что мы лентяи.

Однажды мы смотрим телевизор, уж не помню, что там шло. Так, как батюшка, я сидеть не мог. Он сидел по-татарски, ноги крючочком. Я попробовал посидеть – и так болит, и так болит. Он сидит, смотрит телевизор, четки тянет. По телевизору всякие картины – и страдания, и убийства. Я на батюшку смотрю одним глазом. Мне телевизор-то неинтересен был, интереснее было смотреть, как батюшка реагирует на то, что там показывают. И я понял, что он смотрел на телевизор и ничего там не видел. Читал Иисусову молитву и всё. А когда была война Америки с Вьетнамом, передавали как-то в очередной раз о погибших, сказали, что погибли 177 вьетнамцев. Он тогда встал, пошел, свечку взял длинную такую, поставил свечку, три поклона сделал. Я ему говорю: «Батюшка, за кого свечки-то?» – «А вот там погибли…»

Когда я был духовником в Акатовом монастыре в Воронеже, мне принесли бумажку. Были на ней протестанты, президенты – американский и польский, еще кто-то был, я особо не разбирался: «Отец Никон, помолитесь». Я как глянул… Нам и в семинарии, и в академии говорили, о ком мы можем молиться, а о ком нет. Хотя, допустим, Иоанн Кронштадтский молился и за католиков, и за протестантов и исцелял их… Я говорю: «Хорошо». Прошло какое-то время, взял я эту бумажку и поехал к батюшке. Показываю ему: «Батюшка, можно за таких молиться?» – «Так Господь сказал: за врагов ваших молитесь! Можно. Ну, если ты не хочешь, давай я помолюсь». – «Ладно, батюшка, я сам попоминаю».

У батюшки не было разделения свой-чужой, ему все было Божие, все люди – создания Божии, и поэтому он старался за всех молиться. У него списочек был, двойной лист из обыкновенной тетради в клеточку, написано, допустим, «Мария». И цифры много раз исправлены, написано иной раз уже сто с лишним: «Мария», «Мария», «Мария»… И так дальше – «Иван», «Николай», и везде цифры исправлены.

Когда он совершал проскомидию, то оставался ночевать в Александро-Невском храме. С вечера обходил иконочки, так делал и схиархимандрит Андроник. Приложится ко всем иконочкам, потом шел к жертвеннику и вынимал частички. Частички получались размером с манную крупинку. И такая гора получалась, что те, кто с ним служил из белого духовенства, жаловались: «Владыка Зиновий! Ну что же Виталий опять?.. Они же недействительны!» А владыка: «Вы что, сомневаетесь в благодати Божией?» И им нечего было сказать. Такие были моменты, что батюшка говорил: «Меня сегодня чуть копьем не закололи». Батюшки, свои же. Такое было страшное на него раздражение из-за того, что он много, очень много молился. Он много поминал. Когда исповедовал меня, других, над головой читал целый список своих духовных чад, разрешая их от грехов. Это в практике здесь нигде не заведено; может быть, в горах где-то и было. Но если он это делал, то грехи снимались с тех, кто был его чадами. Почему я в этом уверен? Я знаю, что он был великий прозорливец, великий молитвенник. Я спал с ним рядом, вот он здесь, а я рядом сплю. Ночью перевернусь, гляну – его нету. Он всю ночь молился и днем никогда не ложился.

Когда Брежнев приезжал в Тбилиси, то проезжал из Тбилиси в аэропорт по нашей улице. Мы стояли на балконе. Батюшка благословил всю кавалькаду. Потом зашли в комнату, и он говорит: «А вы за царя молитесь?» Мы в недоумении: «Что за царь?» – «Ну, за своего царя вы молитесь? Кто из вас записал царя к себе в поминание?» Молчим, потом: «Да нет, батюшка… А какой царь?» – «Да вот поехал царь!» И действительно, он молился за всех, а мы… О, этот такой-то, этот работник КГБ, считали, что вот этот правитель уйдет, другой придет, нам лучше жить будет. А батюшка всегда говорил: «Молитесь, не ждите».

К батюшке приезжали из грузинского ЦК партии. Наверное, договаривались заранее. Нам говорили: «Вы сидите потихонечку, сейчас придет большой человек». Приходил к батюшке, о чем они там говорили – не знаю, мать Мария немножко приоткрывала: у него очень большие трудности на работе, вот он и приехал просить у батюшки молитв.

В Дидубе был громадный завод. Начальник охраны завода был батюшкин сосед. Батюшка жил с ним в дружбе. Кричит: «Вано, иди сюда!» Заборчик низенький, не то, что сейчас – трехметровые. Тот подходит, батюшка ему: «На!» – угощает фруктами или чем-то еще, что мы из России привезем. С другой стороны жил человек, который занимался мебелью, у него постоянно визжала пила, рубанок… А батюшка говорил: «Вот раб Божий! Отнесите ему!» И этому человеку тоже несли гостинцы.

Есть такой схимонах Симон из нашей Липецкой области, убогий Серафимушка. Отец Таврион (Батозский) его в мантию постриг, в схиму не знаю уж кто. И когда он приехал на наш приход, где я был четырнадцать лет, то сказал моей ровеснице, что тот, кто был в пионерах, в комсомоле – не спасется. Я еду к батюшке, рассказываю так и так. А батюшка: «Вот раб Божий, вот раб Божий! У Бога всего много, поэтому все спасутся, кто желает спасаться». Он его не осудил. А женщина эта сейчас уже монахиня в Акатовом монастыре. Ну, мало ли, кем мы были, правильно? Не начало дорого – конец.

Все благословлялось. Что-то готовят на кухне, кричат: «Батюшка, благословите картошку чистить!» – «Бог благословит!» – «Батюшка, благословите капусту резать!» – «Бог благословит!» – «Батюшка, благословите борщ на плиту поставить!» – «Бог благословит!» Кто-то благословение не возьмет, готовят там сами, потом приходят, а батюшка спросит: «А ты благословение брала крупу засыпать?» – «Ой, батюшка, забыла, прости, батюшка». И он начинает отчитывать: «Почему? Сколько раз я вам говорил: везде нужно брать благословение. Если батюшки нет, возьмите благословение у папы с мамой, оно такое же, как и батюшкино». Чтобы кругом было Божие благословение, чтобы везде была благодать, не было бы места для лукавых духов, а везде был бы Господь.

Вы понимаете, если я читаю книгу духовную, то насыщаюсь духовной благодатью этой книги; если я читаю книгу светскую, то насыщаюсь светским духом этой книги. Так и там. У него там много не проживешь, трудно! Не физически, а духовно трудно. Мы приезжали, поживем несколько дней и просим: «Батюшка, благословите, нужно на службу ехать»… Искали причину. Поэтому я понимаю изречение: «Если сатану поместить в рай, он там и секунды не сможет пробыть». Так и мы…

Батюшка все видел. Он говорил: «Я вижу, как мои чада живут. Мне сами свечки подсказывают. Смотришь: одна свечка закоптила, другая стала наклоняться, падать, третья нагрелась… А кто хорошо живет – стоит свечка прямо, горит ровным огоньком, там, чувствуется, идет молитва».

– Владыка, часто нам, православным людям, приходится – и порой так справедливо! – слышать от людей нецерковных горькие упреки в том, что мы настоящими христианами не являемся. Вам приходилось встречаться с настоящими христианами. Какой он, настоящий христианин?

– Настоящий христианин тот, кто своей жизнью претворяет любовь вокруг. Он как свечка горит, и от него люди зажигают свой огонек, а его свечка не умаляется. И вот эта любовь, которую он растворяет в ближних, наполняет их, давая им желание тоже любить, желание внести какой-то вклад в жизнь нашего общества, чтобы оно жило радостью, а не скорбью. Батюшка Виталий никогда не находил скорбь в том, что нечего одеть, нечего покушать, он всегда был в радости. Сегодня нет – завтра Господь пошлет. Сейчас многие укоряют: ах, он верующий, а ведет себя хуже неверующего. Возможно, мы действительно частично потеряли лицо христианина.

Идет женщина. Батюшка говорит: «Вот монашка пошла». – «Батюшка, а как ты узнал?» – «А на ней печать монашества». Вот этой печати христианина у нас сейчас нет, она стерлась нашим нежеланием спасаться. Преподобный Серафим говорил: «Если бы было желание спасаться – спасались бы». А мы во многом живем поверхностной жизнью христианина. Почитаем молитвы кое-как – и как будто бы, слава Богу, исполнили правило. А в действительности правило так и осталось неисполненным. Мало кто желает принуждать себя к спасению. А нужно принуждать. Ведь батюшка же принуждал себя, и все знал, все видел. И его молитвами мы сейчас живы.

Сердечно благодарю за помощь в подготовке материала игумению Алексиево-Акатова монастыря в Воронеже матушку Варвару и Елену Александровну Смирнову.

С епископом Липецким и Елецким Никоном
беседовала Александра Никифорова